Когда-то нас у хозяина было семеро. Не удивляйтесь: не быков, не породистых лошадей, а именно ослов. Спросите — почему? Объясню. Но сначала небольшая предыстория.

Не так давно в нашей стране существовал «прогрессивный» налоговый кодекс. Налоговики ходили по дворам и переписывали всё, что попадалось им на глаза: кур, овец, коз, лошадей, коров и даже деревья. Потом всё это облагалось данью — забирали яйца, молоко, масло, шерсть, фрукты. Так мой хозяин и его соплеменники работали на благо и укрепление великого государства.

Каждый из них гордился тем, что является гражданином такой могучей страны. Но налоговики никак не могли придумать, какой данью обложить ослов. И тогда светлые головы государства решили оставить нас в покое.

Мой хозяин уже тогда отличался широким кругозором, понимал тонкости финансовых отношений, знал преимущества частного бизнеса и прелести предпринимательства. Он быстро отказался от других домашних животных, выкорчевал плодовые деревья и купил ещё пару ослов.

Наша деревня расположена на высоте трёх с половиной тысяч метров над уровнем моря. Говорят, что здесь даже не все знают настоящий цвет асфальта. Труднопроходимые дороги по горным склонам доступны только ослам. Почти все хозяйственные дела издавна решаются с помощью моих братьев.

Так хозяин, практически освободившись от налогов, стал местным предпринимателем — он начал сдавать нас в аренду. Дело быстро пошло в гору. Особый вклад в его бизнес вносил наш братик по кличке Свадебный. Он пользовался особым положением и всегда был востребован: его часто арендовали для перевозки невесты и её приданого.

Со временем нас стало семеро. Предусмотрительный хозяин мог бы завести и десяток ослов, но не хотел вызывать зависть односельчан и привлекать внимание властей.

Наступила горячая пора весеннего сенокоса. Лугов было мало, и те находились в низовьях — их охраняли сторожа как стратегические объекты. Все мои сородичи были арендованы на месяц вперёд, и с хозяином всегда оставался только я — Любимчик.

Однажды весенней ночью, после изнурительного рабочего дня, я заснул в загоне. Вдруг скрип калитки заставил меня встревожиться: кто может прийти так поздно? Увидев хозяина с уздой и вилами, я сразу понял — предстоит тяжёлая ночная работа.

Он открыл калитку и повёл меня за собой. Мы вышли на луга, где лежала сочная, уже скошенная трава. Хозяин стал быстро сгребать её в кучи и связывать в огромные вязанки. Потом навалил их мне на спину. Но этого ему показалось мало — он стал добавлять ещё и ещё. Вчерашний дождь сильно намочил траву, и она стала вдвое тяжелее. По тому, с каким азартом хозяин продолжал грузить, я понял: он хочет забрать всё.

Свободными у меня оставались только глаза, чтобы смотреть вперёд, и нос, чтобы дышать. Всё остальное было придавлено тяжестью. Наконец хозяин крикнул:

— Ну, Любимчик, вперёд!

Сдвинуться с места было почти невозможно. Ноги дрожали. На первом же подъёме, не дойдя до половины, я почувствовал, как груз тянет меня назад. Хозяин стал толкать меня сзади изо всех сил. Вторая попытка, третья — всё напрасно. Силы быстро покидали меня.

Тогда он разозлился и начал бить меня — то по морде, то по спине, то по задним ногам, приговаривая:

— Ну и осёл же ты! Подводишь меня! Что с тобой делать?

Ведь дело было только в лишнем весе — это понятно даже ослу. Зачем же бить? Спина горела от боли, правый глаз залился кровью, передние зубы зашатались. От боли меня уже трясло. Передние ноги подогнулись, и я упал мордой в землю. Тяжёлый груз сполз на шею.

А хозяин всё кричал:

— Что с тебя взять? Ты же осёл! У лошади есть ржание, у льва — боевой крик перед прыжком, а ты что можешь?

После очередного удара по спине даже инстинкт самосохранения не смог меня остановить. Из моей груди вырвался крик — настоящий крик души. Это был крик о бесправии, о боли, о помощи. Крик против человеческой жестокости и глупости. Кто так устроил этот мир? Почему одни имеют право безнаказанно унижать и мучить других? Кто распределил права и страдания между всеми живыми существами?

Мы, ослы, осторожны по природе. Мы знаем, что нельзя переходить незнакомый водоём — наши предки жили в Африке и часто становились добычей крокодилов. Мы знаем, что нельзя кричать ночью в горах — можно привлечь волков и шакалов.

Но в тот момент боль была сильнее страха. Я закричал.

Груз рухнул на землю. Я повернулся к хозяину — и вдруг увидел рядом с ним главного сторожа. Грозу всей округи.

— Ага! Вот как! На народное добро глаз положил? Решил украсть из казны? — закричал он и с размаху ударил хозяина по голове.

Хозяин упал на землю, и сторож начал бить его сапогами. Я смотрел и думал: теперь он, наверное, понимает, как больно, когда тебя бьют. Но тут меня охватил страх: а что, если после хозяина он возьмётся за меня? На моём теле и так уже не было живого места.

Я подошёл сзади, схватил сторожа зубами за голову и изо всех сил оттолкнул. Он упал рядом с хозяином. Я поднял передние копыта… Если бы хозяин не подполз и не закрыл сторожа своим телом, всё могло закончиться трагедией.

Через несколько дней нас вызвали в суд.

Хозяина обвинили сразу по нескольким статьям: в нападении на представителя власти при исполнении служебных обязанностей, в хищении национального богатства и в ложных показаниях.

Сколько усилий пришлось приложить, сколько денег потратить на адвокатов и экспертов, чтобы доказать, что укус на голове сторожа — не дело рук хозяина! Судьям тоже было непросто решить, кого и как наказать.

Наконец они нашли, как им казалось, самое справедливое решение:

— Впредь осёл и его потомство должны находиться в общественных местах в намордниках.

В газетах писали об этом деле, по телевидению показывали передачи. Это стало настоящим событием для всей страны.

Как говорится, не бывает худа без добра. Из столицы стали приезжать журналисты, фотографировать меня, брать интервью у хозяина, приглашать нас на телепередачи.

Недавно приехали даже иностранцы — говорят, из Европейского суда. Они хотели лично убедиться, что решение местного суда выполняется. Каково же было их удивление, когда они увидели меня на площади возле магазина — в наморднике и рядом с хозяином.

— Вот это и есть настоящая демократия! — говорили они, фотографируясь со мной.

Теперь меня угощают бананами, яблоками и изюмом. Говорят, где-то наверху уже пишут сценарий — возможно, будет снят фильм с моим участием.

Иногда я мечтаю: а что, если возглавить своих собратьев и потребовать наши права? Говорят, в Великобритании ослы работают с десяти утра до пяти вечера, у них есть перерыв на отдых, ветеринар, даже особая полиция, которая следит за соблюдением прав животных.

Стоп. Хватит. Это уже похоже на политическое заявление. А после недавнего суда лучше молчать. А то снова привлекут: закроют глазки, заткнут ушки и наденут кандалы на ножки.

Нет, лучше жить сегодняшним днём. Пусть хозяин всегда будет рядом и не отгоняет далеко от родных гор. Ведь когда мы теряемся, нам тоже бывает страшно. И тогда мы, ослы, так же тоскуем и плачем.

Люди умные, когда вы смотрите на нас, не замечайте только длинные уши и вытянутую морду. Иногда просто подумайте: у ослов тоже есть сердце.